Сын народа

«Склоняю голову перед памятью Тагира Хурюгского – перед одной из самых высоких вершин нашей горской поэзии».

Расул Гамзатов

Тагир Хурюгский (Алимов Тагир Алимович) родился в 1893 г. в селении Хурюг Ахтынского района.

В поисках заработка его отец с семьей переехал в Азербайджан и поселился в г. Нуха (ныне г. Шеки), где Тагира определили в городскую школу. Тогда-то, еще школьником, он написал свое первое стихотворение.

С 1916г. по 1919г. работал учеником лудильщика в городе Нуха. До 1930 года сам был лудильщиком, трудился в различных населенных пунктах Азербайджана и Дагестана.

После смерти отца Тагир вернулся в родное селение и открыл лудильную мастерскую. В свободное время он сочинял стихи, подписывая их псевдонимом «Хуьруьг Тагьир» (Тагир из Хурюга).

С 1928 г. Т. Хурюгский стал сотрудничать с районной газетой «Новый мир», где сблизился с Г. Гаджибековым, а позже с Э. Капиевым, А. Фатаховым, А.Гаджиевым.

С 1930 года по 1932 год работал культармейцем на курсах ликвидации безграмотности в селении Хурюг. С 1932г. по 1934г. руководил сельским кресткомом в родном селении. В 1934-1935гг. — председатель райкресткома Ахтынского района, а в 1935-1936гг. — председатель Хурюгского сельсовета Ахтынского района, затем с 1939г. по 1940г. — инструктор Ахтынского РК ВКП(б). С 1940г. по 1943г. был председателем колхоза имени Ленина селения Луткун. С 1945 по 1947гг. -директор Дома соцкультуры Ахтынского района.

В 1936-1939 и 1943-1945 гг. Тагир Хурюгский работал директором Лезгинского Государственного драматического театра. В те годы он переводит на лезгинский язык пьесы азербайджанских драматургов «Аршин — мал алан», «Мешеди Ибад», «Ашуг Кариб» и другие, которые были поставлены на сцене театра. В последующие три года он создает ряд произведений, снискавших ему всенародное признание, среди которых и сатирические сказки в стихах для детей — «Зловредный кот Балаша», «Осел Агакиши», «Сказка о волке и шакале», «Молла Иса». Впоследствии они вошли в сборник поэта «Избранные произведения».

В годы Великой Отечественной войны Тагир Хурюгский в составе бригады деятелей культуры и искусства Дагестана выезжал на передовую линию фронта, где выступал перед бойцами и офицерами с чтением своих стихов. В эти же годы он создает цикл стихов на военную и патриотическую тематику. В 1943 г. в Даггизе вышел его новый сборник стихов «Голос поэта».

В послевоенные годы Тагир Хурюгский создает поэмы о герое труда «Гюльбахар» и «Черное золото», посвященную нефтяникам Избербаша.

В соавторстве с Киясом Меджидовым Тагир Хурюгский написал драму «Ашуг Саид», поставленную на сцене Лезгинского драматического театра им. С. Стальского, а позже — в дни Декады искусства и литературы Дагестана в 1960 г. — на сцене Кремлевского дворца съездов в Москве.

Наиболее полные сборники Т. Хурюгского — «Избранные произведения», «Голос поэта», «Родина», «Думы поэта», двухтомник «Тагир Хурюгский. Произведения». На русском языке вышли книги «Моя Отчизна», «Мой аул», «Когда наступает весна», «Дыхание зари».

Благодаря переводам Тагира Хурюгского достоянием лезгинского читателя стали сказки и стихотворения А.С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, басни И.А. Крылова, драмы Узаира Гаджибекова, сатирические произведения Сабира, Г. Цадасы и других поэтов Дагестана и Азербайджана.

Тагир Хурюгский – участник Первого Вседагестанского съезда писателей (1934), член Союза писателей СССР (1936). В 1949 г. он был избран в состав правления писателей Дагестана. В 1950 г. принимал участие в Вечерах дагестанского искусства и литературы в Москве.

В 1943 году Т. Хурюгскому присвоено звание народного поэта Дагестана. Он был депутатом Верховного Совета ДАССР с 1946г. до 1952 г. и депутатом Верховного Совета СССР с 1952 года до своей кончины.

За заслуги в развитии литературы и культуры Тагир Хурюгский награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени, отмечен медалями СССР «За оборону Кавказа», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.» и другими.

 

Сын народа

Склоняю голову перед памятью Тагира Хурюгского – перед одной из вершин нашей горской поэзии.

Расул Гамзатов

Более полувека прошло, как нет с нами талантливого поэта, общественного и государственного деятеля, замечательного человека. Судьба отмерила ему не очень долгую жизнь — всего неполных 65 лет. Но она одарила поэта талантом, который не изменил ему до конца жизни. Все в его личности и поэзии красиво, на чем и зиждется самобытный поэтический дар Тагира Хурюгского.

Полвека… Много это или мало? Много для современников, мало для истории, в которой имя поэта всегда будет занимать достойное место. Однако с течением времени поэт не отдаляется от нас. У Хурюгского осталось много почитателей его незатухающей поэзии, друзей его книг, читателей и исполнителей песен на его стихи.

Тагир Хурюгский, принявший своей фамилией название родного аула Хурюг в далеком Ахтынском районе, вышел из бедной крестьянской семьи. Выучившись на лудильщика, он исколесил почти все горные села Южного Дагестана и Азербайджана. Сочинять стихи Тагир начал в очень раннем возрасте и прошел удивительно красивый жизненный путь от лудильщика до народного поэта, от крестьянина до депутата Верховного Совета СССР.

Хотя я рядовой читатель, а не специалист-филолог, вспоминая Тагира Хурюгского, не могу не выразить восхищения целой плеядой женщин-героев труда (Ханум, Гюльбахар), женщин-тружениц (Телли, Инжи), женщин-красавиц (Секина, Селминаз, Гури), воспетых поэтом. В жизни – скромный семьянин-однолюб, проживший с одной-единственной женщиной, которая родила ему десятерых детей, совершенно преображается в своей любовой лирике. Сколько он находит слов, сравнений, образов и мыслей, посвященных так им возвышенным горянкам.

Поэт говорит о женщине без ханжества и лицемерия, выявляя божественную сущность ее красоты не только обобщенно, а называя их имена, селения, даже родителей, вырастивших подобную красоту, которую поэт поднимает до уровня национального достояния. Если до Тагира Хурюгского в лезгинской поэзии на манер восточный женщина была предметом воздыхания, желания, чаще всего неудовлетворенного, то в его поэзии женщина становится самоценным, самодостаточным явлением, личностью с конкретным именем и обликом. Самое замечательное при этом то, что, описывая красоту женщины, ее тело, губы, глаза, поэт никогда не опускается до простого натурализма, пошлости, всегда различая ту тонкую грань, за которой нет высокой поэзии.

Жизнь и творчество народного поэта Дагестана Тагира Хурюгского – это еще не до конца прочитанная книга, которую будут перелистывать много будущих поколений, находя в ней богатый жизненный опыт, мудрость и красоту. Наш гражданский долг – по крупицам собирать все, что создано великими поэтами, мыслителями, деятелями науки, культуры и искусства, изучать, анализировать их наследие и передать следующим поколениям.

Абдул-Гафар Ахмедов,

бывший 1-ый секретарь Ахтынского райкома,

автор книги воспоминаний о Т. Хурюгском

 

КЛЯЧЕ

Я летом сена не припас.

Был беден луг травою, кляча.

И вот кормлю тебя сейчас

Соломою сухою, кляча.

 

Худеешь ты день ото дня.

Ты мне дороже, чем родня.

Последней меркой ячменя

Делился б я с тобою, кляча.

 

Ты разоришь меня дотла.

Осла я отдал и вола.

Солома дорога была.

Я обнищал, не скрою, кляча.

 

Да будет проклят вечный гнет

Нужды, бескормицы, невзгод!

Какой меня убыток ждет,

Коль сдохнешь ты весною, кляча!

 

Как мало в гриве волосков,

И ребра лезут из боков.

Трудилась в счет моих долгов

Ты с требухой пустою, кляча.

 

Не опускай в тоске ушей.

Открой глаза! Держись бодрей!

Собаки смерти ждут твоей,

Прислушайся к их вою, кляча.

 

Тагиру ты всего нужней.

Живи! Корми моих детей!

О смерти думать ты не смей

Ты мне нужна живою, кляча.

 

МЯСНИКУ

Люди добрые, скажите.

Мне куда идти с мольбою?

Из-за мяса дома дети,

Точно как волчата, воют.

 

Сколько есть нам всухомятку?

Что в ауле за порядки?

А мясник поймет нас вряд ли,

Возвышаясь над толпою.

 

Прихожу домой без грамма

Мяса я, а детям странно.

Не семья б, на годекан я

Не ступил бы и ногою.

 

Как другие, негодуя,

О цене речь не веду я.

Пусть хоть раз в году, прошу я,

Говорят весы со мною.

 

Я пишу, мясник торгует,

Я голодный, он жирует,

Жить так молча не могу я,

Хоть рискую головою.

 

Для тебя, Тагир, есть слово,

Мяса ты не купишь снова,

Жизнь для бедных лишь сурова.

А мясник — в ладу с судьбою.

 

СЕЛМИНАЗ

Редкий алмаз ты, Селминаз –

Хоть украдкой не встречал я.

Свет из очей, сахар речей –

Все загадка — не встречал я.

Столь приятных, ароматных

Вишен сладких не встречал я.

Стройным телом, видом белым –

Мрамор гладкий — не встречал я.

Ликом — луна, мыслью полна –

Речи краткой не встречал я.

 

Месяц в темени ночной

Заменяешь ты собой.

Все село живет тобой.

Без любви твоей живой

Знай, сердец искусный лекарь,

Парень пропадет любой.

 

Лекарем из снов

Приходи на зов,

Подари любовь

Запахом духов

И красою гордой выше

Золотых цветов.

То золото, что молодо —

Ярче красок не встречал я.

 

Ярким летом дай ответ мне

Сердце я тебе открою.

Бабочкой над лампочкою

Покружись ты надо мною.

И лианой без изъяна

Оплети меня собою.

Молвить просьбу мне не просто:

Сдайся в плен любви без боя.

А быть может, Бог поможет,

И ты станешь мне женою.

 

Станет ли женой джейран,

Избежав душевных ран?

Восемнадцать — это грань,

Это жизни юной рань.

Все пути тебе открыты,

Сада райского герань.

 

Рай — в твоих очах,

Мед — в твоих речах.

Я острей меча

В деле не встречал.

Как Фархад, боюсь сгореть я:

Жарок твой очаг.

Никогда так близко в жизни

Ненаглядной не встречал я.

 

Ненаглядной без оглядки

Я зову тебя, родная.

И Межнуном стану юным,

Как спасти себя не зная.

Быть капризной — женский признак,

Все терплю, внутри сгорая.

Брось суровость, дай мне слово –

Откажусь я и от рая.

Ты Лукманом лечишь раны,

Снова жизнь мне возвращая.

 

Как Лукман, ты мудрой будь,

О красе своей забудь,

Ведь паломники идут

К тем, кто святость больше чтут.

О тебе слагают песни,

Их в Кубе, Кюре поют.

 

Песне ты — под стать,

О цветущий сад.

Вкусом — виноград.

И не то, чтоб взгляд, —

Кудрей таких и в Бухаре

Встретите вы вряд ли

Мягких, как шелк (знаю в них толк),

Кос нарядных не встречал я.

 

Этим косам больше спроса,

Чем богатствам Индостана,

Шаль, что носишь, так и просит,

Чтоб заметнее ты стала.

Ветер носит, горе косит

Тех, кому ты не досталась.

Меньше злости, гибче кости

Разве только у джейрана.

Кто же лучше встретит гостя,

Чем Селминаз в Дагестане?

 

В Дагестане, как луна,

Отовсюду ты видна.

Телом серебру родня,

Привлекательна, модна,

Слаще,знаю, нет на свете,

Ты такая — лишь одна.

 

Истинна молва:

Сладкая халва,

Спелая айва —

Глаз не оторвать.

Жаль Тагиру, коль не сможет

Вовремя сорвать.

Взгляда быстрого, как выстрел

Из рогатки, не встречал я.

 

КРАСАВИЦЕ

Впервые, ангел неземной,

Возник твой облик предо мной.

Блага мирские — звук пустой –

Им места рядом нет с тобою.

 

Без ложной скромности, стыда

Улыбки свет в лице всегда.

Всех сверстниц сельских без труда

Затмишь природною красою.

 

Приятно удивляет вас

Игра живых лукавых глаз,

А разум, в них сквозящий, даст

Сигнал о связи их с душою.

 

Я слышал, что в раю есть сад,

Плодами редкими богат.

Коль ровню раю здесь искать —

Лишь ты достойна стать такою.

 

Не думайте, что я ревнив,

С Эдемом тут ее сравнив,

Любой почувствует прилив

Всех сил, пленен ее ходьбою.

 

С изгибом шея, пядь во лбу,

Меж губ ее найдешь халву.

Тот выиграл свою судьбу,

Кто выбрал ангела женою.

 

Поклонник вечной красоты,

Скажу: предел моей мечты –

При встрече чтоб, горянка, ты

Делилась парой слов со мною.

 

Тебе простителен каприз,

Прекрасно тело — сверху вниз.

Тебя не встретивший, очнись:

Прошло полжизни стороною.

 

А матери — поклон земной,

Назвавшей дочку Секиной.

Тагир клянется сединой –

Сам видел девушку живою.

 

И горцы помнят до сих пор,

Начните только разговор:

Селенье Мискинджи средь гор

Она украсила собою.