(Отрывок из книги “Завещание не имеет срока давности”)
На Востоке говорят:
«Чем дальше в горы, тем ближе к мудрости»
Этнические горцы Дагестана очень самобытны, смелы, впечатлительны и в экстремальных условиях выносливы. В многонациональных коллективах держатся независимо, у них очень сильные родоплеменные связи. Суровые условия жизни в горах заставляют их, до поры до времени, быть замкнутыми и скованными. А на самом деле горцы общительны, у них веселый нрав. У большинства горцев высоко развито чувство национального достоинства и чести, у всех любовь к холодному оружию. Они хорошие наездники.
У горцев выработан сильный характер; они обладают чувством собственного достоинства, имеют самолюбие и гордость, не позволяют никому оскорблять честь семьи и рода. У них сохранился пережиток кровной мести.
В тоже время горцы в течение многих веков создавали и завещали добрые традиции дружного проживания, традиции братства, родства, добрососедства, преемственности поколений, уважения к старшим, женщинам, заботы о больных и престарелых. Горцы чтят свои адаты (законы), создали кодекс человеческой (горской) мудрости, совести (намус).
Горцы имеют обряды проведения свадеб, наречения новорожденных, традиционных праздников, похоронных и траурных обрядох. И их соблюдение является нравственной культурой народов Дагестана.
Идеалы воспитания предписывали быть гостеприимными, хлебосольными. По представлению горцев человек (горец) должен быть умным и сильным, подвижным, работоспособным и выносливым, умеющим преодолевать все трудности жизни. Горец должен быть мужественным, умеющим проявлять силу воли, презрение к смерти и проявлять воинскую доблесть.
Каждая горская семья ставила перед собой цель — воспитать из сына настоящего мужчину-джигита с нравственно-этическими качествами. В образе джигита должны быть воплощены вековые чаяния горцев о доблести человека, которому присущи ум, трудолюбие, честность, верность, храбрость, отвага.
Мужчина-кормилец и защитник семьи с непререкаемым авторитетом хозяина. Пословица: «Хороший сын – памятник отцу», обязывала родителя быть образцом, прежде всего для своего сына.
Жизнь с ее множеством испытаний давала основание заключить, обладает ли горец этими качествами, достоин ли он, иметь и носить титул джигита.
В жизни горцев, горского общества женщина занимала особое положение.
Английский путешественник Эдмонд Спенсер в 1830 г. говорил о горцах: «Храбрые рыцари прежних времен никогда не оказывали более уважительной галантности к прекрасному полу, чем эти простые горцы».
В понятиях горцев женщина, горянка, должна быть идеалом нравственности, красоты, скромности, преданности, смиренности; способной сохранить честь и достоинство своего рода.
Сквернословие в отношении женщины от кого бы оно ни исходило, заканчивалось смертью обидчика, и за это не предусматривалась кровавая месть.
Жизнь в горах
Маленькая речка Цара-ор (хитрая, лисья река) на большой скорости, издавая громкий шум своим стремительным течением, пробивала себе дорогу в реку Хван-ор (Хьван-гIор), которая в местности Анцух, соединившись с рекой Джумрут, приобрела новое имя — Аварское койсу.
На протяжении всей своей пути река Цара-ор, по обоим узким берегам, не оставляла пространства, где бы она не хозяйничала. После проливных дождей она становилась непокорной рекой, омывая ровные поверхности берегов, покрытых низкорослой зеленой травой, она укрощала берега многотонными каменными глыбами. Этим она утверждала силу природы — хозяина Земли, Воды.
Из-за непредсказуемости поведения речке дали имя – Цара-ор (хитрая, лисья река), однако она не могла снести водяные мельницы, которые предусмотрительно соорудили горцы.
Наблюдая с правого берега реки Цара-ор, вверх, кажется, что вершины гор, пробивая небо, прячут свое величие, седую мудрость.
Однако, рано утром, кому приходилось смотреть на вершину горы, казалось, что сероватого оттенка туман, пробивая трещины в скале, лениво поднимается к небесам.
Но это обманчивое восприятие действительности. Это дым, выходящий из каминов, вмонтированных в стены жилых домов. Дым не успевал достичь высоты, а с появлением утренних солнечных лучей незаметно исчезал.
Только по этому признаку можно догадаться, что здесь люди нашли приют, развели огонь для приготовления пищи и готовятся к дневным хлопотам.
Дома, прилипшие по периметру к большой скалистой нише, возведены из мелких плоских сланцевых плит, без выходящей из плоских крыш домов, трудно было заметить. А возвышающаяся в центре поселения оборонительная башня дает знать, что жители надежно были защищены от нашествия чужаков.
Жители этого маленького высокогорного села Тагада жили сами собой, ни с кем ссоры не имели, соблюдали строгую дисциплину, подчинялись советам и наставлениям старших из рода (тухума).
Построив оборонительную башню, они обретали право на самостоятельность, а село было защищено от возможных, неожиданных угроз со стороны.
Предки предусмотрительно выбрали такое место для проживания, с множеством маленьких родников, хорошим обзором окружающей местности и защищенное большими склонами горы от лавин, оползней.
Альпийские луга высокогорья позволяли в неограниченном количестве содержать в личном хозяйстве мелкий и крупный рогатый скот – овец, коз, коров, быков, а также лошадей. Местность позволяла жителям со значительной затратой труда, заготовить дрова для повседневной затопки и сено для подкормки скота в условиях зимы.
Предки также усвоили, что в суровых условиях высокогорного климата выгоднее выращивать ячмень и рожь, так же основным питание жителей было толокно (поджаренная ячменная мука – тIех).
Оно было стратегическим пропитанием, так как не подвергалось теплообработке, и при использовании малого количества холодной воды быстро можно было приготовить еду. Толокно помещали в углубленную деревянную посуду в форме тазика, которую специально изготавливали из мягкой породы дерева — липы, заливали холодной водой, а затем тщательно перемешивали рукой до образования сыпучей массы.
На это уходило от трех до пяти минут. А затем эту готовую к употреблению сыпучую массу из посуды извлекали рукой, сжимали пальцами, раскатывали, чтоб придать ей удлиненную форму. Ели его с овечьим сыром, мясом, сушеным курдюком. Это была экологически чистая и очень хорошо усваиваемая пища.
Для того чтобы в жидком виде употреблять толокно нужно несколько ложек насыпать в тарелку, залить свежим молоком, перемешать и пища готова (авар. – лъама).
Чаще всего толокно разбавляли холодной родниковой водой и употребляли для утоления жажды и голода. Особенно в таком состоянии толокно употребляли в период выполнения сезонных работ, и тогда, когда они отдыхали, сидя в годекане или дома.
На охоту или в поход горцы брали с собой толокно в мешочке, сделанного из специально обработанной шкурки молодого козленка. При необходимости приема пищи туда наливали небольшое количество воды, плотно придерживая горловину и дно «мешочка», сильно взбалтывали до образования сыпучей массы, тогда толокно употребляли в пищу. На такую процедуру уходило около трех минут. Особых условий для этого не требовалось. Его можно приготовить при любых погодных условиях, в любое время года и при любых экстремальных условиях. Эта пища для горцев была основной и во время военных действий.
Дома, в спокойной обстановке, при наличии пшеничной муки, но это было редкостью, горянки готовили чуду с начинкой сыра, творога, мяса и зелени. Зимой и весной горцы очень часто употребляли в пищу выпечку из муки молотого проросшего зерна ячменя. Оно было мягким, сладковатым на вкус. Для его приема пользовались плоской деревянной лопаточкой. На стол эту выпечку подавали с подогретым льняным урбечом, разбавляя медом и подогретым топленым маслом. Отломав кусочек выпечки, макали в жидкую массу – смесь урбеча. А затем запивали горячим козьим молоком. Почему-то горцы употребляли эту трапезу на ужин.
Ради справедливости следует отметить, что почти у всех горцев в заначке хранилась в небольшом количестве пшеничная и кукурузная мука. Лепешки, чуду и хинкалы из этой муки готовили в особых случаях – сватовства, свадеб, для угощения гостей, при рождении ребенка в семье.
Мука, сахар, керосин, мыло, спички и пищевая сода для горцев были большим дефицитом, приобретали в Грузии летом на запас.
Несмотря на трудные условия жизни и ежедневный изнурительный тяжелый труд, для горцев свобода была важнее всего, они считали себя счастливыми людьми.
Горцы стремились к равновесию жизненных процессов, к поддержанию постоянства. Они умели радоваться жизни, все ситуации, какие бы не происходили, считали приемлемыми в условиях суровой жизни. В сердце они не носили что-то неприятное, освобождались от негативного, улыбались, шутили. Так жить было легче. «Не следует бросать камни в улья»- говорили горцы.
Горцы знали, что по своей природе люди близки друг к другу, поэтому каждый человек должен исключить и своего поведения грубость и жестокость. Они следовали правилам: «Старые деревья пересаживать нельзя. Они погибнут». Горцы усвоили, что есть только миг между прошлым и будущим, что называется этот промежуток времени, — жизнью. Сами того, не зная выражения Конфуция о том, что необходимо: «Изучать старое, чтобы познавать новое», горцы жили именно по этим законам философии.
Однажды один старый горец, беседуя с молодыми односельчанами, которые хотели оставить старое ремесло – овцеводство и поселиться в городе, коротко сказал: «В погоне за тем, чего еще нет, мы не успеваем сполна насладиться тем, что уже есть».
«День – это маленькая жизнь и надо прожить ее так, будто ты должен умереть сейчас, а тебе неожиданно подарили еще сутки».
Решайте сами — сможете ли вы без образования, без жилья, неприученные к какому-либо ремеслу приспособиться к городской жизни? – задал вопрос мудрый горец. Молодые усвоили урок.
