Наш сегодняшний собеседник Шамиль Гимбатов, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Института социально-экономических исследований ФГБУН Дагестанский федеральный исследовательский центр РАН, проректор по научной деятельности и цифровой трансформации в Дагестанском государственном аграрном университете имени М.М. Джамбулатова. Он активно занимается исследованиями социально-экономического развития регионов, человеческого потенциала и внедрением искусственного интеллекта в экономику и социальную сферу Дагестана. В публичной деятельности зарекомендовал себя квалифицированным экспертом на республиканских площадках, проводит лекции по демографической политике для молодежных и образовательных программ. аскольколитика
Судя по Вашим публикациям в социальных сетях и в СМИ, Вы патриот республики, неравнодушный к тому, что в ней происходит. Понятно, что в одночасье сделать республику высокодинамичным, высокоразвитым регионом страны, это иллюзия. И все-таки, каков Ваш взгляд на стратегическое развитие республики?
— Стратегия в этом смысле всегда предполагает выбор, а выбор означает и отказ от чего-то. Невозможно стратегически развивать все направления одинаково. Поэтому вопрос о стратегическом развитии, это еще и вопрос о том, на чем сосредоточиться и от чего мы готовы отказаться.
Здесь важно понимать, как формируется в регионе трудовой и управленческий потенциал, структура экономики, уровень благосостояния населения. Самое главное, важно учитывать как экономика у нас складывается прямо сейчас: сервисная или производственная, экономика крупных предприятий или мелкотоварного производства.
Экономика Дагестана во многом имеет сервисный характер – торговля, услуги, мелкотоварное и обслуживающее производство разных форматов, хотя активно развивается и строительство. С одной стороны, такая экономика позволяет достаточно быстро и без больших вложений накапливать определенный капитал, увеличивать доходы, вовлекать людей в занятость. С другой стороны, она не всегда формирует навыки для более сложных задач, внедрения технологий или интеллектуальной работы.
Как бы нам ни хотелось видеть республику промышленным гигантом, надо понимать, что фактическая основа экономики сейчас другая. Население и среда во многом уже определились. Люди идут туда, где видят доход и быстрый оборот капитала. Нельзя просто игнорировать эту реальность и заменить ее стратегией индустриального развития, как бы нам этого ни хотелось. Но самое важное. существует ли у управленческой команды и населения, если продолжать аналогию, консенсус по поводу того, к какой цели и в какие сроки нужно двигаться?
В то же время чисто сервисную экономику нельзя считать самодостаточной и надо видеть в ней потенциал для экономического развития промышленного характера. Например, если мы говорим о туризме, то для туризма нужна соответствующая инфраструктураи оборудование, технологические решения и материальное обеспечение. И хорошо если будут созданы условия, чтобы внутри региона формировалась соответствующая производственная база.
Поэтому стратегическое развитие Дагестана я понимаю не как набор красивых формулировок, а как осознанный выбор модели развития с учетом того, какая экономика уже сложилась, какие у региона есть ограничения и какие отрасли действительно можно постепенно развивать и усложнять.Если говорить в целом о том, какие именно отрасли необходимо активно развивать, то, на мой взгляд, направление стратегического развития надо определить через реальные стимулы поведения людей и бизнеса. Почему одни сферы развиваются естественно, а другие требуют постоянной поддержки? Почему люди чаще выбирают заниматься торговлей, услугами, строительством? Почему активно развивается мелкий бизнес, но не появляются крупные предпринимательские структуры с миллиардными оборотами? Почему сложные производственные направления не развиваются в регионе? Ответив на эти вопросы, можем понять систему реальных проблем, на пути стратегического развития республики.
К сфере Ваших научных интересов относятся проблемы региональной экономики. А если преломить их на Дагестан, то какова специфика нашей республики с учетом того, что мы не просто регион, а субъект федерации?
— То, что Дагестан не просто регион, а именно субъект федерации, это ключевой момент, особенно в рамках стратегического развития. Дагестана нет стратегической субъектности в полном смысле этого слова. Мы можем выбрать направление развития, можем определить цели развития, но если они не согласуются с федеральным управленческим курсом, то считайте, что этих целей не существует. Республика не может отдельно от страны определить для себя правила, направить средства на развитие крупных инфраструктурных решений.
Поэтому, когда мы говорим о региональной экономике Дагестана, важно не путать желаемую модель развития с фактической ситуацией. Мы можем говорить о том, что нам нужны промышленность, туризм, агропромышленный комплекс, технологии, кадры. Но вопрос в том, насколько все это встроено в федеральную экономическую повестку и одновременнов реальные экономические процессы в регионе и со сложившейся структурой экономики и самое главное с экономическими возможностями населения.
Есть такая точка зрения среди ученых, что надо воспитывать мыслящего человека, не просто «напичкать» его знаниями. Как Вы это понимаете?
— Мыслящий человек прежде всего пытается оценить происходящее и свою роль в обществе и пытается дать оценку уровню своих знаний. А для этого необходимо иметь определенную систему координат. Другими словами, систему приоритетов и ценностей, что считает для себя важным, обязательным, или наоборот о чем-то вообще не думает, и даже не имеет представления о каких-то вещах.
Не бывает человека без приоритетов. Просто нам со своей стороны кажется, что если у человека приоритеты отличаются от наших собственных, то это неправильно. На самом деле каждый сам решает, что для него важно. Когда я говорю о ценностях, я имею в виду не только этику и мораль, а именно приоритеты. Возможно, задача образования не в том, чтобы просто «пичкать» человека знаниями, а в том, чтобы помогать ему правильно расставлять приоритеты.
Но знания, безусловно, могут помочь ему перенастроить систему координат, ценности, приоритеты, а значит и направления деятельности – мыслительной, физической или экономической. Тогда и знания будут находиться под конкретную задачу и под конкретное понимание человеком своего места.
Шамиль Магомедович, Ваше отношение к такой теме, как образование, на основе реализации национального проекта России «Кадры»?
— Сам посыл правильный, особенно направленность на активные меры занятости. То есть не просто поддержка безработных через пособия и другие материальные инструменты, а содействие повышению квалификации, освоению новых профессий, активная профориентация. Но надо понимать, что на другой стороне есть реальный рынок труда, и надо без иллюзий оценить, что реально требуется на том или ином региональном рынке.
Важно задавать вопрос: действительно ли предлагаемые меры активные? Формируют ли они проактивную позицию у человека? Учитывают ли они реальную потребность экономики? Какие реальные задачи они будут решать.
Как Вы считаете, какой вклад в это могли бы внести работодатели?
— Работодатели в первую очередь должны не просто активно заявлять о своих потребностях, но и участвовать в системе подготовки кадров и передаче опыта молодым предпринимателям.
Только они знают о реальных, а не гипотетических потребностях на рынке. Только они понимают, каких конкретных навыков не хватает в реализации их бизнес-процессов. Только они способны дать площадку для реальной стажировки и практики выпускников, даже если это в какой-то степени мешает их текущей работе. Если работодатель не участвует в этом процессе, то на рынке труда возникает разрыв.
Образовательные организации могут готовить кадры по своему представлению, государство может поддерживать программы по своему представлению, но реальная потребность бизнеса останется в стороне. Поэтому вклад работодателей должен быть не формальным, а связанным с реализацией конкретных задач, навыков, практикой и передачей опыта.
Каждый должен участвовать в рамках своих видов деятельности: вузы учат, наука дает технологии, власти помогают и подсказывают и так далее. Но сделать это возможно только в том случае, если будет нормальная коммуникация с бизнес-сообществом региона.
Вообще можно много говорить о конструкциях, которые помогли бы объединить интересы различных субъектов экономики. Но по большому счету это произойдет естественным образом только тогда, когда это позволит увеличить эффективность и конкурентоспособность бизнеса.
Пока бизнес не видит, что у него усилится конкурентное преимущество, он не будет по-настоящему включаться. А если конкуренция есть, он сам найдет потенциальных сотрудников, сам вложится в их обучение, сам закупит необходимые технологии или найдет тех, кто может ему помочь.
И здесь задача образования и науки, в хорошем смысле, предложить бизнесу свои услуги и знания, если есть что предложить. Просто экспертность в том или ином вопросе мало кому нужна. Нужны навыки и решения, которые можно применить.
К сожалению, продвинутыми технологиями образования и серьезными научными достижениями в регионе мало кто может сегодня похвастаться. Но конкурентными должны быть и региональное образование и наука, а не только бизнес. Образование конкурирует с другими образовательными организациями и по качеству подготовки кадров не только в пределах Дагестана. Важной составляющей конкурентоспособности образования прежде всего является уровень подготовки профессорско-преподавательского состава, который часто остается неконкурентным.
Кстати говоря, а как готовятся инженерно-технические работники в наших высших и средне-специальных учебных заведениях?
— Есть колледжи, есть Дагестанский государственный технический университет, есть другие вузы, в том числе за пределами республики. Есть определенная образовательная база развития инженерных компетенций.
Но в Дагестане отсутствует, самый важный элемент – индустрия, в которой можно приложить инженерно-технические компетенции. Подготовить инженера можно, но дальше возникает вопрос: куда он придет, какие задачи будет решать, на каком оборудовании, в какой технологической среде, с каким уровнем оплаты и профессионального роста.
С другой стороны, индустрия возникает там, где есть люди, способные решать соответствующие инженерные задачи в том числе. Если бы в регионе была высокая концентрация инженерных, технологических и управленческих кадров, это само по себе снижало бы барьер для появления предприятий более сложного технологического уровня.
В этом плане промышленность Дагестана находится в своеобразном замкнутом круге. Слабая экономика не удерживает сильных специалистов, но и низкий уровень трудового потенциала не позволяет экономике «усложняться». Если на рынке труда нет людей, способных работать в сложных производственных и технологических системах, то и предприятия такого уровня будут появляться с трудом.
Кроме того, само понятие инженера меняется. Сейчас оно так или иначе все больше связано с цифровыми технологиями, с поддержкой вычислительныхи автоматизированных систем. Поэтому вопрос инженерных кадров нельзя сводить только к тому, выпускают ли их учебные заведения. Нужно смотреть, есть ли в регионе среда, где инженерные компетенции действительно востребованы, и трудовой потенциал, который может стать основой для появления такой среды.
Вопрос кадрового обеспечения предприятий поднимается на всех уровнях. Как Вы синхронизировали бы понятия «образование» и «рынок труда», то есть какие специальности наиболее востребованы сегодня в Дагестане?
— Прежде всего, надо сказать, что полноценной синхронизации нет. И я бы осторожно относился к уверенным ответам на вопрос о том, какие специальности наиболее востребованы. Никто точно не знает реальную востребованность, и я в том числе.
Например, нужны ли Дагестану агрономы? Безусловно, нужны. Но кому именно они нужны? Если мы изучим вопрос, то увидим несколько относительно крупных агропредприятий и тысячи мелких хозяйств, которые часто справляются силами членов семьи. Для одних нужен специалист высокого уровня, для других, скорее консультация, практическая помощь, технология, сервис.
Если говорить в целом об экономике региона, то у нас значительную роль играют торговля, услуги и строительство. И надо честно оценивать: какого уровня кадры и какой квалификации нужны в такой структуре экономики? Во многих случаях достаточно уверенного пользователя компьютера и определенного набора знаний в своей области.
Слабой экономике не нужны сильные специалисты в большом количестве, потому что задачи в такой экономике часто ставятся низкоуровневые. Если экономика не предъявляет сложного спроса, то образование само по себе не сможет этот спрос создать.
На рынке будут появляться прежде всего те предприятия, которые могут впитывать работников, уже имеющихся на рынке. Если преобладают кадры для торговли, услуг, строительства и простых операций, то именно такая экономика и будет воспроизводиться.
Если нет инженеров, технологов, производственных управленцев, специалистов, способных решать сложные задачи, то и предприятия соответствующего уровня будут появляться с трудом.
Экономика задает спрос на кадры, а кадры задают предел возможностей экономики.
Поэтому реальная синхронизация должна быть не столько между образованием и тем рынком труда, который уже сложился, иначе мы закрепим существующую структуру экономики.
Надо одновременно реально оценивать текущую структуру занятости, то какие кадры экономика региона способна впитать сегодня и какие задачи должны появиться, чтобы экономика стала эффективнее.
Поэтому синхронизация образования и рынка труда начинается не с красивых перечней специальностей, а с честного понимания этой связки: экономика, трудовой потенциал и будущая модель развития региона. Без этого образование будет либо обслуживать уже сложившуюся структуру, либо готовить кадры для отраслей, которые реально в регионе не существует.
И все-таки, может ли заработать цепочка: школа, вуз, производство, реализация и так далее?
— Такая цепочка может заработать только при наличии реального спроса и нормальной коммуникации между ее участниками. Если школа занимается профориентацией, вуз готовит кадры, а производство существует отдельно и не формулирует конкретный заказ, то цепочка будет больше схемой, чем работающим механизмом.
Работодатель должен понимать, какие кадры ему нужны. Образование должно понимать, какие знания и навыки действительно востребованы. Производство должно быть готово дать площадку для практики, стажировки, наставничества. Без этого связь школы, вуза и производства остается правильной на уровне слов, но слабой на уровне реальной экономики.
В недавнем интервью председатель Совета директоров ОАО «Авиаагрегат» Сайпула Пирилов отмечал, что оборудование, технологии, сырье и материалы можно купить, а если не будет хорошо подготовленных кадров, способных приводить все это в движение и создавать достойную высококачественную продукцию, прогресса не будет. Согласны Вы с этим?
— Согласен отчасти. Но сами предприятия должны готовить заказ, финансировать его и обучать те кадры, которые считают важными для себя. Нельзя только говорить, что нужны хорошие специалисты, и ждать, что система образования сама угадает все потребности конкретного предприятия.
Сейчас рынок в Дагестане не индустриального типа. Но даже если бы он был индустриальным, современные предприятия уже не нуждаются в таком большом количестве рабочих, как прежде. Поэтому говорить о серийной подготовке кадров, как на конвейере, для нужд экономики уже нельзя.
Подход к образованию должен быть если не индивидуальным, но и не массовым. А любое качественное штучное производство, в том числе производство кадров, стоит дороже, так же как серийное изделие по сравнению со штучным товаром.
Поэтому и система обучения должна быть организована по другим принципам. Посмотрите, как рабочие в строительной сфере получают образование. Не за партами, а рядом с наставником на реальном строительном объекте. Примерно так сегодня и выглядит реальный рынок подготовки востребованных кадров.
В Махачкале пройдет Всероссийский форум. Его целями и задачами являются синхронизация усилий участников федеральных проектов для подготовки кадров и обеспечения технологического лидерства России. Как Вы это понимаете?
— Я понимаю это через влияние конкурентного поля, на котором играют субъекты экономики и сфера образования. Конкурентоспособность невозможна без высокой эффективности, а для роста эффективности нужны современные кадры. Предприятия должны это осознавать и активно вкладывать время и деньги в сферу образования. Через заказ, через реальную потребность они покажут, что именно востребовано на рынке.
И тогда наука и образование начинают видеть, специалисты какого уровня действительно необходимы. Не абстрактно, а исключительного применительно к конкретным задачам экономики региона. Если этого конкурентного и практического запроса нет, синхронизация часто превращается в обсуждение правильных слов.
Технологическое лидерство, подготовка кадров, федеральные проекты, все это важно. Но для региона смысл появляется тогда, когда становится понятно, какие конкретные кадры нужны, для каких предприятий, под какие технологии, под какие задачи. Без этого можно много говорить о синхронизации, но образование, наука и бизнес будут продолжать двигаться каждый в своей логике.
Как Вы считаете, как определить, какие ключевые компетенции и навыки должны формировать образовательные программы, чтобы обеспечить технологическое лидерство?
— Главный навык, на мой взгляд, это способность постоянно меняться. Но это не просто готовность учиться ради учебы.
По большому счету программы ДПО должны не формироваться образовательными учреждениями сами для себя, а заказываться бизнесом. Образование может дать только методическое сопровождение, предоставить техники и инструментарий, может помочь организовать образовательный процесс. Но реальный запрос должен идти от тех, кому кадры нужны на производстве.
Образование должно научиться у представителей бизнеса «вытягивать» необходимые знания и систематизировать их, а для этого активно привлекать практиков, создавать условия и среду, в которой практики будут делится своими знаниями. Тогда образовательные программы будут не просто набором лекций, а способом передачи реального опыта передовых представителей отрасли.
Важно не увлечься искусственными сущностями. Бизнес сам знает, что ему нужно. Если не знает, подсмотрит у тех, кто является флагманом рынка. Другой вопрос, что он должен доверить свои деньги тем, кто подготовит тех, кто ему нужен.
И пока бизнес не увидит ответа на свои вопросы, он не будет полноценно включаться. Кто готовит эти кадры, почему именно они готовят, что входит в программу, на каком основании выбраны эти компетенции, каким будет результат? Эти вопросы прагматичные, как и сам бизнес.
С одной стороны, бизнес хочет эффективное обучение. С другой стороны, он не всегда готов глубоко участвовать в этом процессе, потому что у него есть свои текущие задачи. Поэтому здесь не надо придумывать слишком сложные схемы. Надо сначала получить от бизнеса понятный заказ: какие кадры ему нужны, каких навыков не хватает, какие задачи эти люди должны решать после обучения.
Дальше образование может дать методическое сопровождение, помочь оформить этот запрос в программу, привлечь практиков и создать площадку, где будут передаваться нужные знания. Но исходная логика должна идти от реальной потребности.
Если кадры готовятся под конкретную потребность, понятно, куда они должны прийти после обучения. Если же потребность сформулирована абстрактно, можно написать профиль компетенций, но на практике это останется искусственной конструкцией.
Беседовал советник директора Академии «Каспий»
Эдуард Эмиров
