Стремительно летят годы. Канули в Лету многие события из жизни нашей Родины. Но никогда не сотрутся из памяти ричинцев страшные годы Великой Отечественной войны. Нам, рождённым в мирное время, по-особенному важно знать и помнить о тех, кто ценой собственной жизни вырвал Победу, отстояв свободу, честь и достоинство Отечества.
Уже никого не осталось в селении Рича, кто прошёл через горнило той великой войны. Ветераны уходят, унося с собой последние отголоски тех грозных лет. О большинстве мы знаем лишь малую толику, чьи-то судьбы скрыты в тумане времени. Иные, ведомые скромностью или жгучей болью воспоминаний, так и не раскрыли своих тайн. Но что-то, всё же, сохранилось – обрывки фраз, скупые признания, и эти немногие крупицы, собранные вместе, дают нам возможность прикоснуться к их жизни. Этот рассказ – об одном из них. Его история – это гимн беззаветному служению своей стране.
В 1936 году, так называемая «ликвидация кулачества как класса» не обошла стороной и Хана Рамазанова, молодого, амбициозного узденя из Рича, Агульского района. Его, по прихоти судьбы, клеймили «кулаком». Дом, нажитое имущество, скот – все было конфисковано. Лишённый прав, он подвергся гонению и был отправлен в Киргизию. Жил недалеко от города Фрунзе, среди таких же спецпоселенцев, в условиях особого режима, определяемого жесткими инструкциями. Но, несмотря на тяжелейшую несправедливость, постигшую его семью, он не потерял веры в объективность и свой народ. Не озлобился, и не сломался под тяжестью обид.
С началом Великой Отечественной войны Хан не раз обращался в партийные и советские органы с горячей просьбой: восстановить его гражданские права и отправить на фронт добровольцем. Лишь в 1942 году, словно эхо бессчётных мольб, просьба была услышана. Его желание служить Родине, даже после того, как она отвернулась от него, поражает своей глубиной. Это не просто солдатская доблесть, это проявление подлинного патриотизма, когда любовь к земле, к народу, к Отчизне оказывается сильнее личных огорчений и пережитой боли.
Однако его критическое отношение к господствующей идеологии не помешало ему с честью защищать свою Родину. С течением времени, пройдя через испытания войны, он кардинально изменил свои взгляды и вступил в ряды ВКП(б).
Он добровольно отправился на фронт, сражаясь честно, он мог бы легко перейти на сторону врага, чтобы отомстить за свою искалеченную молодость, но вместо этого, пройдя через жестокие сражения, почти достиг сердца Германии. Там, сражаясь с неимоверной храбростью и забыв о личных обидах, он видел в немцах лишь захватчиков и продолжал бороться с ними до последнего вздоха
Военкомат Кагановичского района (ныне Сокулукский район) Фрунзенской области Киргизской ССР призвал Хана Рамазанова на фронт 22 июня 1942 года. Он стал пулемётчиком 5-й роты 576-го стрелкового полка 115-й стрелковой Холмской Краснознамённой дивизии 1-го Прибалтийского фронта, был назначен первым номером тяжёлого, старого пулемёта «Максим». Каждый пулемёт был на особом прицеле у врага, и потому у Хана часто менялись «вторые номера», да и сам он, будучи раненным несколько раз, неизменно возвращался в строй.
Его боевое крещение состоялось почти сразу: 20 августа 1942 года, в ходе кровопролитного наступления войск дивизии в Калининской области, он был тяжело ранен. Но и после этого – снова в строй, снова в ожесточённые бои на Ленинградском направлении. Одно из таких сражений, 12 января 1943 года, принесло ему новое ранение. 20 февраля того же года, в наступлении на Холмском направлении, он был тяжело ранен в третий раз. Долго боролись врачи за его жизнь, извлекая из тела осколки, после чего Хан находился на излечении.
За личное мужество и отвагу, проявленные при исполнении воинского долга, 17 октября 1944 года Хан был награждён самой почётной боевой медалью Советского Союза – «За отвагу». В отличие от медалей, вручаемых за участие в масштабных фронтовых операциях, эта присваивалась за вполне конкретные, индивидуальные героические поступки.
Вернувшись в строй, он прошёл через изнурительные бои в Латвии, Литве и Польше. Война оставила неизгладимый след в памяти: многочисленные смерти боевых товарищей, сожжённые дотла деревни, вырубленные под корень сады, заброшенные, некогда плодородные пашни. В этих жарких схватках гордый горец Хан никогда не прятался за спинами своих однополчан.
С января 1945 года дивизия, в которой служил Хан Рамазанов, участвовала в легендарной Восточно-Прусской операции. Цель была ясна и сурова – смять и уничтожить остатки немецких группировок в Восточной Пруссии и на севере Польши, прокладывая тем самым дорогу на Берлин. Все немецкие оборонительные рубежи были сломлены и взяты, Кёнигсберг оказался в глухой осаде, лишенный подвоза боеприпасов и продовольствия. Все оставшиеся гитлеровские войска в этом районе были полностью изолированы друг от друга и страшно измотаны в непрекращающихся боях. Значительная часть Восточной Пруссии с ее мощнейшими укреплениями оказалась захвачена. Параллельно воины Советской Армии освобождали земли Северной Польши.
Лабиау (ныне Полесск Калининградской области) стал последним городом Восточной Пруссии, покорившимся натиску красноармейцев. Чтобы преградить путь к штурму города, фашисты взорвали мост через реку Дейма. В критический момент нашим сапёрам пришлось укреплять лёд деревянными настилами, по которым, рискуя жизнью, устремились техника и пехота.
24 января 1945 года, в цепи стрелков, Рамазанов, проявив недюжинное мужество, атаковал огневую точку, оснащённую станковым пулемётом и расположенную в подвале каменного здания. Засыпав ливнем свинца амбразуру, он расчистил путь для продвижения стрелков, тем самым способствуя скорейшему выполнению боевой задачи по захвату города. В кровопролитных боях за город он уничтожил 9 гитлеровцев и сам был ранен.
К вечеру 24 января Лабиау был полностью очищен от противника. В ознаменование этого триумфа Москва салютовала из 224 орудий 20 артиллерийскими залпами. А за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество, приказом командира 115-й стрелковой дивизии, от имени Президиума Верховного Совета СССР, младший сержант Хан Рамазанов был награждён орденом Славы III-й степени.
В начале 1945 года партийная организация полка досрочно приняла Хана Рамазанова в ряды ВКП(б). Суровая фронтовая обстановка позволяла оценить товарища не за год, а порой за один бой, поэтому кандидатский стаж был сокращён до трёх месяцев.
В мартовских сумерках, окутанный дымом сражений, стрелковый полк, где служил Рамазанов, вступил в грохочущий водоворот Кёнигсбергской операции. В пламени штурма, среди руин и отваги, пал город-крепость, а он, Хан Рамазанов, непосредственный участник этого героического действа, был отмечен медалью «За взятие Кёнигсберга».
С освобождением прибалтийских земель, с бегством фашистской орды, стало ясно: война здесь не закончилась. В тени лесов, словно призраки, пробудились отряды «лесных братьев». Опираясь на разрозненные, но достаточно широкие слои населения, они представляли грозную силу. Их целью стало крушить хрупкую ткань зарождающейся советской власти, сеять хаос, истреблять тех, кто строил новое.
Войска 3-го Белорусского, 1-го Прибалтийского фронтов и бойцы внутренних войск НКВД приняли на себя эту тяжёлую ношу – очистить землю от остатков врага, от мародёров, дезертиров, агентов и тех, кто предал свой народ. Эта задача была жизненно необходима, ведь антисоветские течения набирали силу, словно ядовитый туман.
В одной из таких операций, что прочёсывали Прибалтику, Хан Рамазанов, тяжелораненый, оказался в медсанбате, а затем – в госпитале. Врачи, сражаясь за его жизнь, совершили невозможное. Он выжил, но нога… не поддалась спасению, и её пришлось ампутировать.
За подвиги, совершённые в огне этих битв, старший сержант Хан Рамазанов был удостоен ордена Отечественной войны I-й степени – нетленного символа Великой Победы и медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
С войны, лишившись ноги, но не сломленный духом, вернулся Хан в Киргизию. Тяжёлое увечье не стало для него приговором – ни упал духом, ни отчаялся. Напротив, он нашёл в себе несокрушимую силу не только для обустройства собственного скромного быта, но и для помощи совхозу, где трудился, сколько хватало сил.
В 1954 году, спустя долгие двадцать лет разлуки, Хан Рамазанов получил долгожданное право вернуться в Дагестан, в родной аул Рича. Возвращался он инвалидом войны, но грудь его украшали боевые награды, словно свидетели беспримерной отваги.
Несмотря на физические ограничения, Хан оставался живым воплощением стойкости и жизнелюбия. В ауле он завёл небольшую пасеку, и с наступлением тепла дни его проходили во дворе, среди старых сапеток и рамок, которые он с любовью чинил. А душа его стремилась к тому дню, когда можно будет вынести ульи наружу, чтобы вновь окунуться в гудящий мир своих крылатых тружениц. Каждый день, проведённый над починкой пчелиного хозяйства, был для него не просто рутиной, а тихим гимном преодолению. Он находил утешение и смысл в заботе о своих питомцах, в их неустанном труде, который, казалось, отражал его собственную неугасающую энергию. Природа, словно чувствуя его привязанность, отвечала ему щедростью, и его пасека стала символом возрождения и мирной жизни после гроз отгремевшей войны.
Он был человеком удивительной притягательности. В Рича его любили и старики, и дети, ласково называя «дедушка Хан» («Хан-хIяттай»). Ребята аула, с искрами любопытства в глазах, тянулись к нему, чувствуя исходящую от него подлинную доброту. Для них он был не просто стариком на костылях, а мифическим героем, чьи истории, рассказанные тихим, но завораживающим голосом, уносили их в мир отваги и мудрости. Он умел говорить с каждым на языке сердца, и его присутствие наполняло пространство ощущением покоя и уверенности. В его глазах, несмотря на пережитое, светилась неиссякаемая вера в лучшее.
Оптимизм Хана был не показным, а глубоко укорененным в его душе. Он умел находить светлые моменты даже в самых трудных обстоятельствах, а его тонкое чувство юмора способно было разрядить любую напряжённую атмосферу. Есть такие люди, что, даже не повышая голоса, способны приковать к себе внимание, заставить глубоко вслушаться в каждое слово. Хан умел находить общий язык с каждым. Его речь, тихая и мягкая, была ненавязчивой, а в голосе звучали доброта и мудрая рассудительность. В каждом его слове, в каждом жесте сквозила безграничная любовь к жизни, та самая любовь, что дарила ему силы жить, несмотря ни на что. Эта сила была заразительной, и его пример вдохновлял окружающих не сдаваться перед лицом невзгод.
Где бы ни появлялся Хан-хIяттай, он неизменно становился душой компании. И не только потому, что его переполняли доброта и неподражаемый юмор. Его главным качеством была безграничная любовь к жизни во всем её многообразии, любовь, доходившая до самозабвения. Возможно, именно она помогла ему выжить в той страшной войне.
Хан-хIяттай ушел из жизни 21 августа 1992 года. Его уход был столь же спокоен и достоин, как и вся его жизнь. Как тихий закат, он оставил после себя глубокое чувство утраты, но одновременно и светлую память о человеке, чья жизнь стала доказательством несокрушимости духа. Ушла не просто жизнь, а жизнь одного из героев поколения, подарившего нам мирное небо. Инвалид войны, герой, пчеловод, мудрый старец, он навсегда останется в сердцах жителей Рича как символ мужества, бодрости души и безграничной доброты.
На небе погасла яркая звёздочка, ещё совсем недавно согревавшая аул своим ровным и тёплым светом. Но, та звездочка, что погасла на небе, оставила после себя свет, который она несла. Этот свет – наследие поколения победителей, поколения, которое, подобно нашему герою, показало, как важно ценить мир и бороться за него, как важно находить красоту в каждом дне и делиться ею с другими, даже когда кажется, что все потеряно.
Пусть память о таких людях, как Хан-хIяттай, живёт вечно. Их подвиг, их самопожертвование – это тот фундамент, на котором строится наше настоящее и будущее. Мы должны помнить их, чтить их, и передавать эту память из поколения в поколение, чтобы ужасы войны никогда не повторились, и чтобы история их жизни служила нам уроком мужества, стойкости и беззаветной любви к своей Отчизне.
Алай Насруллаев
