В отделе краеведческой и национальной литературы НБ РД им. Р .Гамзатова представлена вниманию читателей книжная выставка «Магомед- Мирза Мавраев- просветитель и первопечатник».
Магомед-Мирза Мавраев занимает особое место в истории культуры Дагестана не просто как владелец типографии, а как человек, который превратил книгу в инструмент просвещения, языкового развития и общественного диалога. В научных и культурных публикациях его называют первопечатником Дагестана и одним из основоположников арабографического книгопечатания на Северном Кавказе. Это определение связано не с тем, что до него в крае вовсе не существовало типографий, а с тем, что именно Мавраев создал устойчивую издательскую систему, ориентированную на массовый выпуск книг на арабском и языках народов Дагестана.
Профессиональная деятельность Мавраева выросла из его образования и интеллектуальной среды, в которой он формировался. Он родился в 1878 году в селении Чох Гунибского округа. Первые знания получил у своего отца, Магомед-Али Чохского, известного арабиста и автора трудов по арабской грамматике и фикху, а затем продолжил обучение в Согратлинском медресе. Именно там он познакомился с Абусуфьяном Акаевым, будущим соратником по издательскому делу. Эта связь оказалась решающей: их сотрудничество вывело дагестанскую книжную культуру из рукописной стадии к серийному печатному производству.
Как профессионал Мавраев начал не с готовой типографии, а с изучения самого ремесла. Источники сообщают, что в начале 1900-х он ездил в Казань, Оренбург, Бахчисарай и Симферополь, чтобы познакомиться с технологией книгоиздания и с новыми методами обучения. Особенно важным оказался бахчисарайский этап: по данным исследователей, Мавраев, Акаев и Исмаил Абакаров работали в типографии Исмаила Гаспринского, где освоили издательский процесс и в 1902–1904 годах выпустили в Бахчисарае и Симферополе около двадцати книг на арабском и кумыкском языках. Это означает, что еще до открытия собственной типографии Мавраев уже действовал как издатель, организатор подготовки рукописей и человек, способный выводить национальную книгу на внешний полиграфический рынок.
Вопрос о точной дате открытия его типографии в Темир-Хан-Шуре исследователи трактуют по-разному, и это важно учитывать. Одни работы называют 1903 год, связывая его с приобретением оборудования и началом издательского проекта, другие, опираясь на торговые каталоги и архивные сведения, относят устойчивое функционирование типо-литографии «ал-Матба‘а ал-исламийа» к 1907–1908 годам. Поэтому корректнее говорить так: в 1903 году Мавраев создал свой издательский проект и закупил оборудование, а к 1907–1908 годам его типография уже оформилась как полноценное предприятие в Темир-Хан-Шуре. Само наличие разных дат показывает, что речь шла не о разовом открытии, а о постепенном становлении сложного книгоиздательского дела.
Для Мавраева типография была не только мастерской, но и продуманным культурным предприятием. Исследования торговых каталогов его издательства показывают, что он мыслил современно и системно: ориентировался на широкий круг читателей, следил за спросом, держал в центре внимания доступность книг, развивал рекламу, использовал сеть распространителей, продавал книги по почте, принимал заказы на переиздания и даже предоставлял возможность печатать книги за счет заказчика. При типографии действовал магазин «Дар ал-кутуб» — «Дом книг». В каталоге 1914 года было выделено 38 тематических разделов, а общее число предлагаемых книг превышало 800, если учитывать как собственные издания, так и привозную литературу из других регионов Российской империи и Ближнего Востока. Это позволяет видеть в Мавраеве не просто печатника, а полноценного издателя-предпринимателя, который строил целую инфраструктуру книжного обращения.
Отдельно важно подчеркнуть, что Мавраев сумел соединить коммерческий расчет с просветительской миссией. По данным Национальной библиотеки Дагестана, свои первые книги тиражом в тысячу экземпляров он раздал бесплатно. Такой шаг имел не только благотворительный, но и стратегический смысл: он создавал читательскую среду, приучал население к печатной книге и тем самым формировал рынок для последующих изданий. В условиях, когда книжная культура Дагестана долгое время держалась на переписчиках и устной передаче текстов, это был настоящий перелом.
Главной особенностью профессиональной деятельности Мавраева была многоязычность. Его типография выпускала книги на арабском, кумыкском, аварском, лакском, лезгинском, даргинском и других языках. Именно поэтому его работа оказалась важна не только для религиозной жизни, но и для становления письменных культур народов Дагестана. По оценке исследования 2023 года, до 1917 года в его типографии вышло более 300 наименований работ на арабском и дагестанских языках с использованием арабской графики; музейные и библиотечные публикации дают еще более широкую оценку и говорят о более чем 500 книгах в целом. В любом случае масштаб издательской программы был исключительным для своего времени.
Содержательно издательская деятельность Мавраева была гораздо шире узкорелигиозного книгопечатания. Да, значительное место занимали труды по фикху, тафсиру, хадисам, догматике и правилам чтения Корана, но рядом с ними выходили книги по истории, географии, арифметике, астрономии, логике, этике, медицине, грамматике, словари, поэтические сборники и учебные пособия. В его типографии были опубликованы, например, лакские книги Али Каяева, кумыкский букварь «Къумукъалифба» Магомед-кади Дибирова, учебники Абусуфьяна Акаева «Жагьрафия», «Ильму гьисаб», «Къылык китаб», «Иршад ас-сибйан». Такой репертуар показывает, что Мавраев понимал просвещение широко: как распространение не только богословских, но и практических, учебных и общественно полезных знаний.
Еще одна важная сторона его профессии — умение организовать коллективную интеллектуальную работу. Типография Мавраева стала центром сотрудничества дагестанских реформаторов-просветителей. Исследователи прямо пишут, что она была не просто полиграфической базой, а местом объединения единомышленников. Ею руководил Абусуфьян Акаев, а для подготовки изданий Мавраев привлекал лучших дагестанских катибов и каллиграфов. Это было критически важно для литографского способа печати: качество книги зависело не только от машины, но и от почерка, композиции титульного листа, грамотности переписчика, общей эстетики страницы. Благодаря этому книги Мавраева быстро завоевали популярность у читателей.
Профессиональная деятельность Мавраева не ограничивалась книгой. При его типографии действовали редакции газет, а сама типография стала площадкой для становления национальной прессы. В 1913 году здесь начала выходить арабоязычная общественно-политическая газета «Джаридат Дагистан», а позднее печатались и издания на местных языках — «Аваристан» на аварском, «Мусават» на кумыкском и «ЧаннацIукIу» на лакском. По данным исследователей, в тяжелый для «ДжаридатДагистан» период Мавраев взял на себя решение ее финансовых и организационных проблем, что показывает его не только как типографа, но и как человека, понимавшего общественное значение периодики. Газета распространялась далеко за пределами Дагестана — в Чечне, Черкесии, на Кубани, в Ставрополье, Туркестане и Азербайджане.
При этом сам Мавраев выступал и как публицист. В научной литературе отмечено, что он публиковал в «Джаридат Дагестан» статьи, посвященные соотношению шариата и современной жизни. Это позволяет увидеть в нем не только технаря или предпринимателя, но и общественного деятеля, вовлеченного в идейные споры своего времени. Его участие в прессе показывает, что для него печать была не нейтральным ремеслом, а средством формирования общественного мнения и инструментом модернизации мусульманской среды.
С профессиональной точки зрения Мавраев был редким для своей эпохи типом деятеля: он одновременно совмещал роли издателя, типографа, книжного торговца, организатора авторского и редакторского круга, распространителя литературы и идеолога просвещения. Он изучал внешний опыт, закупал оборудование, создавал каналы сбыта, работал с рукописями, подбирал тематику, внедрял рекламу, поддерживал прессу и выпускал литературу на нескольких языках. Поэтому его вклад нельзя сводить только к формуле «открыл типографию»: он построил культурную инфраструктуру, которая ускорила переход Дагестана от рукописной традиции к печатной публичности.
Последние десятилетия его жизни сложились трагично. После революционных перемен он не смог в полной мере реализовать себя в новой политической системе. Источники сообщают о травле Мавраева в 1928–1929 годах; ряд исследований указывает, что, спасаясь от преследования, он оказался в Акмолинске, где проживал фактически в ссылке. В последние годы он потерял зрение и умер в 1964 году, будучи похороненным в Акмолинске. Но историческая оценка его деятельности со временем изменилась: сегодня Мавраев воспринимается как один из ключевых деятелей культурной модернизации Дагестана начала XX века.
Именно в этом и состоит главный смысл его профессиональной биографии. Магомед-Мирза Мавраев сделал печатную книгу доступной, массовой и общественно значимой. Он превратил типографию в центр знания, диалога и языкового развития. Его деятельность помогла утвердить книгу как средство просвещения, а местные языки — как языки печатной культуры. Поэтому память о Мавраеве сохраняется не только как о «первопечатнике», но и как о человеке, который придал просвещению в Дагестане материальную форму — страницу, тираж, каталог, газету и читателя.
Инсанат Султанмурадова,
главный библиотекарь отдела НБ РД им. Р. Гамзатова
